…В мансарде гималайской усадьбы Рерихов прохладно и ветрено — высота здесь уже достаточная для того, чтобы влиять на самочувствие, но появившийся в проеме двери хозяин выглядит бодрым и вовсе не уставшим.
Что я знал тогда о нём? Белобородый старец, как и его отец, не терпит в искусстве формализма; «пиши живо, пиши жизнь, пиши самой жизнью». Так мне характеризовали его коллеги перед тем, как отправить в самую странную и короткую командировку в моей жизни: в затерянную в горах усадьбу семьи великих художников, отца и сына. По-другому, мол, ты информацию не добудешь… Волнуясь и теребя в руках хлопковый козырек, решаю сразу приступить к делу.
«Святослав Николаевич, чем руководствуетесь при написании картин? Важна регистрация жизни в мельчайших её деталях или свободное творчество?»
Под строгим взглядом глубоко посаженных глаз слегка съеживаюсь; боюсь сморозить что-то не то, боюсь получить вместо честного ответа долженствование. Глупый вопрос?..
Но СН медленно, чеканя слова, начинает говорить, и я понимаю, что этот странный горный человек откровенен со мной.
⁃ Мы в ответе за то, что написали.
⁃ Не жалей красок. Ты все равно проиграешь в них жизни.
⁃ Отразить реальность без отражения своего к ней отношения невозможно.
⁃ Иногда художник должен писать своей кровью.
⁃ Пиши лишь то, что невозможно не написать, лишь тогда, когда рука сама пишет.
Он сказал это спокойно и ясно, словно объяснял ребенку что-то совсем, на его взгляд, элементарное. «А ведь не все так просто. За внешней простотой ответов скрывается истинно гималайская мудрость, бесстрастная, как эти древние горы», — подумал я, трясясь на обратном пути в грозившем развалиться потрепанном грузовичке военного типа.
Мне предстояло не просто передать информацию в редакцию, но и проконсультировать курирующий выставку персонал, как распределить озвученные принципы по экспозиции, которая готовится в одном из столичных музеев и посвящена живописи по сюжетам из жизни других культур. Каждый художник отбирает несколько полотен по своему вкусу. Уже прибыв в шумный город, я понял, что совсем забыл спросить, какие из цитат разместить под той или иной картиной; времени (да и не только его!) было слишком мало для ещё одной поездки в Индию, и я понял, что придется совершить выбор самостоятельно. Лишь с одним полотном — «Весной» — вовсе не возникло сомнений.
Второй.
«Весна» — это второй.
«Не жалей красок. Ты все равно проиграешь в них жизни».
Буйством красок дышит тропическая весна. В каждой детали — живость, плавность и движение. Деревья, люди и животные чувствуют расцвет природы и празднуют его. Обилие уникальных оттенков — лимонных, лаймовых, травяных, лиловых, золотистых, малиновых и оранжевых красок — уводят наблюдающего за полотном на воображаемый пир жизни и цветения. Работа воздействует цветом. Для живописи Рерихов характерна плавность линий, постепенные переходы цвета, мягкие оттенки без резких мазков и контрастности, что создает ощущение гармонии, несмотря на многоплановость полотна и полиструктурность. Подумалось, что картина чем-то похожа на иллюстрации из сборника сказок в детстве — немного волшебная, на ней что-то происходит, есть какая-то связь между этими двумя, но какая — пока неясно…
… справившись с работой, я решил испытать судьбу и написать СН письмо, приложив фото выставки, спросив мнение о том, правильно ли оказалась решена задача, заранее повинившись, что неопытен в письме об искусстве и т. п.
Ещё написал, что «Весна» поразила меня.
Ответ пришел вьюжной зимой, весь залепленный мокрыми разводами снега и разноцветными, как блики калейдоскопа, марками из далекой южной страны. В ней было — в свойственной СН манере — лишь два слова.
«Вы поняли».
Я улыбнулся и подумал:
«Да».
Что я знал тогда о нём? Белобородый старец, как и его отец, не терпит в искусстве формализма; «пиши живо, пиши жизнь, пиши самой жизнью». Так мне характеризовали его коллеги перед тем, как отправить в самую странную и короткую командировку в моей жизни: в затерянную в горах усадьбу семьи великих художников, отца и сына. По-другому, мол, ты информацию не добудешь… Волнуясь и теребя в руках хлопковый козырек, решаю сразу приступить к делу.
«Святослав Николаевич, чем руководствуетесь при написании картин? Важна регистрация жизни в мельчайших её деталях или свободное творчество?»
Под строгим взглядом глубоко посаженных глаз слегка съеживаюсь; боюсь сморозить что-то не то, боюсь получить вместо честного ответа долженствование. Глупый вопрос?..
Но СН медленно, чеканя слова, начинает говорить, и я понимаю, что этот странный горный человек откровенен со мной.
⁃ Мы в ответе за то, что написали.
⁃ Не жалей красок. Ты все равно проиграешь в них жизни.
⁃ Отразить реальность без отражения своего к ней отношения невозможно.
⁃ Иногда художник должен писать своей кровью.
⁃ Пиши лишь то, что невозможно не написать, лишь тогда, когда рука сама пишет.
Он сказал это спокойно и ясно, словно объяснял ребенку что-то совсем, на его взгляд, элементарное. «А ведь не все так просто. За внешней простотой ответов скрывается истинно гималайская мудрость, бесстрастная, как эти древние горы», — подумал я, трясясь на обратном пути в грозившем развалиться потрепанном грузовичке военного типа.
Мне предстояло не просто передать информацию в редакцию, но и проконсультировать курирующий выставку персонал, как распределить озвученные принципы по экспозиции, которая готовится в одном из столичных музеев и посвящена живописи по сюжетам из жизни других культур. Каждый художник отбирает несколько полотен по своему вкусу. Уже прибыв в шумный город, я понял, что совсем забыл спросить, какие из цитат разместить под той или иной картиной; времени (да и не только его!) было слишком мало для ещё одной поездки в Индию, и я понял, что придется совершить выбор самостоятельно. Лишь с одним полотном — «Весной» — вовсе не возникло сомнений.
Второй.
«Весна» — это второй.
«Не жалей красок. Ты все равно проиграешь в них жизни».
Буйством красок дышит тропическая весна. В каждой детали — живость, плавность и движение. Деревья, люди и животные чувствуют расцвет природы и празднуют его. Обилие уникальных оттенков — лимонных, лаймовых, травяных, лиловых, золотистых, малиновых и оранжевых красок — уводят наблюдающего за полотном на воображаемый пир жизни и цветения. Работа воздействует цветом. Для живописи Рерихов характерна плавность линий, постепенные переходы цвета, мягкие оттенки без резких мазков и контрастности, что создает ощущение гармонии, несмотря на многоплановость полотна и полиструктурность. Подумалось, что картина чем-то похожа на иллюстрации из сборника сказок в детстве — немного волшебная, на ней что-то происходит, есть какая-то связь между этими двумя, но какая — пока неясно…
… справившись с работой, я решил испытать судьбу и написать СН письмо, приложив фото выставки, спросив мнение о том, правильно ли оказалась решена задача, заранее повинившись, что неопытен в письме об искусстве и т. п.
Ещё написал, что «Весна» поразила меня.
Ответ пришел вьюжной зимой, весь залепленный мокрыми разводами снега и разноцветными, как блики калейдоскопа, марками из далекой южной страны. В ней было — в свойственной СН манере — лишь два слова.
«Вы поняли».
Я улыбнулся и подумал:
«Да».
Автор – Иванова Анастасия, филолог, археолог, сотрудник ИИМК РАН