Выставка одной картины Чжан Хуаня «Вот опять», которая расположилась в Государственном историческом музее в Москве, продлится до мая 2026 года.
Это второй раз, когда столица привечает китайского художника. В 2021 году совсем недалеко от новой локации, в ГУМе, можно было увидеть работы из созданной во время пандемии серии «Любовь как мудрость».
Знак добрый: за последние десять лет мы едва ли можем вспомнить китайское современное искусство в России, несмотря на повсеместные разговоры о повороте на Восток. Из главного — групповая «Служба времени. О природе длительности, преодоления и аффекта» (2021) в «Гараже» и «Гугун. Снятие печатей. Современное искусство КНР из коллекции Александра Чистякова» (2024) в ММОМА.
Название новой выставки может быть прочитано по-разному: это и отсылка к нетленной черномырдинке «Никогда такого не было, и вот опять», что вторит политическому контексту работы, и буквальное воплощение темы перерождения, с которой художник-буддист работает очень плотно, и пассивно-агрессивное кураторское высказывание по поводу отсутствия институционального дискурса о современном китайском искусстве в России.
Теперь масштабные афиши выставки иронично соседствуют с другим носителем политического наследия — мавзолеем Ленина.
Сама картина представляет собой гигантоманское воспроизведение черно-белой фотографии. Ее текстура зернистая. Это пепел, рассортированный по оттенкам. В одном из сидящих можно узнать Мао Цзедуна. Он в белой рубашке, не выше и не ниже остальных и, как прочие, погребен в пепле истории.
Работа Чжан Хуаня занимает свое место в протяженной галерее образа Мао в современном китайском искусстве. Для сравнения мы можем вспомнить «Мао АО» Ван Гуаньи (1988) или «Председатель Мао беседует с крестьянами» Юй Юханя (1989). Ван Гуаньи предлагает взглянуть на Мао с почтительного расстояния, будто на буддистское божество. Юй Юхань наполняет изображение тревогой, где кажущаяся утопия нарушена натужными позами и неестественными улыбками. Чжан Хуань предлагает новую и, пожалуй, еще более пугающую интерпретацию. Даже выдающийся политик, изменивший траекторию развития страны с многомиллионным населением, оказывается лишь одним из многих.
Отношения Чжан Хуаня с государством поначалу складывались непросто: его ранние радикальные перформансы вызвали недовольство правительства КНР. Так что он эмигрировал в Америку. Но — флэшфорвард на 20 лет — и вот Чжан Хуань владеет студией-фабрикой в Шанхае, а количество его помощников достигает нескольких десятков человек.
Начинал ныне успешный художник с дешевых, но впечатляющих в исполнении проектов («Ангел», «12 квадратных метров»). Для более позднего этапа работы Чжан Хуаня характерен выбор сложноустроенных материалов. Так и здесь: для серии «В пепле истории» помощники художника собирали и сортировали пепел буддийских благовоний.
Глядя на работы Чжан Хуаня, невозможно не задуматься о хрупкости человеческой жизни и перерождении. Тонны пепла стирают ощущение времени, оставляя нам лишь смутно уловимый образ и наши отношения с ним. Пепел в Китае — не то же самое, что пепел в России. Для жителей КНР это резонирующий, заряженный людскими надеждами и сокровенными желаниями материал.
В интернете можно найти интервью, где художник кокетливо говорит о том, что политического смысла у работы нет: это его личные впечатления о неформатной фотографии, случайно найденной на барахолке, его год рождения, его воспоминания о детстве. Однако помимо «15 июня, 1964» в серии можно найти репродукции культовых картин, таких, как «Тайная вечеря» да Винчи или «Возвращение блудного сына» Рембрандта, а еще — изображения Конфуция, Ленина, Сталина. Они все — отцы нашей культуры. Они все — останки. Можем ли мы однозначно исключить отсюда политический контекст? Я бы не рискнула. В этом жесте я вижу попытку художника зафиксировать в системе координат человеческого восприятия искусство, политику, память и религию.
В эпоху всего быстрого невозможно не думать о мгновенном устаревании любого явления. Резонансные события пятилетней давности кажутся блеклыми. И наоборот — фиксация памяти случайна в большей степени, чем мы были бы готовы признать. Любая история — наша личная в том числе — со временем окажется погребена в пепле. Мы только и можем, что передавать дальше сюжеты, которые оставили нам наши отцы.
Это второй раз, когда столица привечает китайского художника. В 2021 году совсем недалеко от новой локации, в ГУМе, можно было увидеть работы из созданной во время пандемии серии «Любовь как мудрость».
Знак добрый: за последние десять лет мы едва ли можем вспомнить китайское современное искусство в России, несмотря на повсеместные разговоры о повороте на Восток. Из главного — групповая «Служба времени. О природе длительности, преодоления и аффекта» (2021) в «Гараже» и «Гугун. Снятие печатей. Современное искусство КНР из коллекции Александра Чистякова» (2024) в ММОМА.
Название новой выставки может быть прочитано по-разному: это и отсылка к нетленной черномырдинке «Никогда такого не было, и вот опять», что вторит политическому контексту работы, и буквальное воплощение темы перерождения, с которой художник-буддист работает очень плотно, и пассивно-агрессивное кураторское высказывание по поводу отсутствия институционального дискурса о современном китайском искусстве в России.
Теперь масштабные афиши выставки иронично соседствуют с другим носителем политического наследия — мавзолеем Ленина.
Сама картина представляет собой гигантоманское воспроизведение черно-белой фотографии. Ее текстура зернистая. Это пепел, рассортированный по оттенкам. В одном из сидящих можно узнать Мао Цзедуна. Он в белой рубашке, не выше и не ниже остальных и, как прочие, погребен в пепле истории.
Работа Чжан Хуаня занимает свое место в протяженной галерее образа Мао в современном китайском искусстве. Для сравнения мы можем вспомнить «Мао АО» Ван Гуаньи (1988) или «Председатель Мао беседует с крестьянами» Юй Юханя (1989). Ван Гуаньи предлагает взглянуть на Мао с почтительного расстояния, будто на буддистское божество. Юй Юхань наполняет изображение тревогой, где кажущаяся утопия нарушена натужными позами и неестественными улыбками. Чжан Хуань предлагает новую и, пожалуй, еще более пугающую интерпретацию. Даже выдающийся политик, изменивший траекторию развития страны с многомиллионным населением, оказывается лишь одним из многих.
Отношения Чжан Хуаня с государством поначалу складывались непросто: его ранние радикальные перформансы вызвали недовольство правительства КНР. Так что он эмигрировал в Америку. Но — флэшфорвард на 20 лет — и вот Чжан Хуань владеет студией-фабрикой в Шанхае, а количество его помощников достигает нескольких десятков человек.
Начинал ныне успешный художник с дешевых, но впечатляющих в исполнении проектов («Ангел», «12 квадратных метров»). Для более позднего этапа работы Чжан Хуаня характерен выбор сложноустроенных материалов. Так и здесь: для серии «В пепле истории» помощники художника собирали и сортировали пепел буддийских благовоний.
Глядя на работы Чжан Хуаня, невозможно не задуматься о хрупкости человеческой жизни и перерождении. Тонны пепла стирают ощущение времени, оставляя нам лишь смутно уловимый образ и наши отношения с ним. Пепел в Китае — не то же самое, что пепел в России. Для жителей КНР это резонирующий, заряженный людскими надеждами и сокровенными желаниями материал.
В интернете можно найти интервью, где художник кокетливо говорит о том, что политического смысла у работы нет: это его личные впечатления о неформатной фотографии, случайно найденной на барахолке, его год рождения, его воспоминания о детстве. Однако помимо «15 июня, 1964» в серии можно найти репродукции культовых картин, таких, как «Тайная вечеря» да Винчи или «Возвращение блудного сына» Рембрандта, а еще — изображения Конфуция, Ленина, Сталина. Они все — отцы нашей культуры. Они все — останки. Можем ли мы однозначно исключить отсюда политический контекст? Я бы не рискнула. В этом жесте я вижу попытку художника зафиксировать в системе координат человеческого восприятия искусство, политику, память и религию.
В эпоху всего быстрого невозможно не думать о мгновенном устаревании любого явления. Резонансные события пятилетней давности кажутся блеклыми. И наоборот — фиксация памяти случайна в большей степени, чем мы были бы готовы признать. Любая история — наша личная в том числе — со временем окажется погребена в пепле. Мы только и можем, что передавать дальше сюжеты, которые оставили нам наши отцы.
Автор — Алиса Веселова, магистр синологии, лектор, ведущая книжного клуба современной азиатской литературы «Дикая обезьяна».