Представьте себе фотоснимки из газет советской эпохи. К примеру, из «Комсомольской правды», издающейся по сей день. Можете ли вы найти в тех кадрах и сопровождающих их броско озаглавленных текстах место свободе и полету мысли, гармонии, теплу?
Черно-белый кадр с названием «Молодость», тривиальным для нас и многообещающим для современников, выделяется на фоне более знакомых нам постановочных снимков 1930-х годов. Наклоненная линия горизонта создает динамику, а изображение морского побережья курортного города у подножия гор на фоне наделяет фотографию глубиной. Пара молодых людей на переднем плане широко улыбается: фигура девушки, раскинувшей руки и чуть прикрывшей глаза, возвышается над молодым человеком. Он же слегка придерживает ее за лодыжку, устремив на девушку свой взор.
При взгляде на фотографию рождаются ли у вас мысли, что причины радости героини: теплая погода, яркое солнце или молодой человек, который аккуратно ее поддерживает? Находите ли вы улыбку девушки искренней?
Фотографии Ивана Шагина (1904−1982) обычно относят к работам, в которых культивируется образ трудолюбивого советского гражданина, преданного своей профессии. Среди таких фотографий: «Молодая колхозница» (1931 г.), «Танкист» (1934 г.), «Физкультурники» (1933 г.). Если в 1933 году Иван Шагин начинает сотрудничество с «Комсомольской правдой», то в 1934—1935 году он презентует советских людей как активных и деятельных граждан уже за пределами СССР: на международных фотовыставках в Варшаве, Дрездене и Сарагосе.
Однако типажецентричный характер некоторых работ Шагина угадывается нелегко. Более свободного сюжета, такие кадры как «Дождь» (1950-е), словно предвосхищающий оттепельные фильмы 1960-х («Июльский дождь» Марлена Хуциева, 1966), кажутся почти случайными. Их становится сложно атрибутировать авторству Ивана Шагина.
Благодаря изображению молодого человека и девушки с фотографии «Молодость» на пляже и присущей этому контексту частичной наготы героев, становится заметна их атлетичность. В коллекции Ивана Шагина мы можем отыскать похожую на представленную «Молодость» работу: «На берегу моря» (1933, Ялта). На ней взору предстает уже не пара, а трое людей, выполняющих акробатические упражнения, что лишает изображение «Молодость» романтического контекста и, скорее, склоняет нас к ассоциациям молодости исключительно с завидным здоровьем и бодростью.
Изображение раздельного купальника на героине с фотографии спорит с такими ассоциациями — в начале-середине 1930-х раздельный купальник еще нельзя было увидеть в женском гардеробе. При этом, нижнее белье, наделяемое нами интимными значениями, не являлось канонически приватной вещью в советское время. В «квазипубличных» пространствах как дача/огород или пляж/юг не порицалось находиться в нижнем белье часто вследствие невозможности приобрести купальник. В сочетании с изображением атлетичного тела девушки возникает предположение, что на ней — вовсе не купальник и не нижнее белье, а произвольная и свободная вариация спортивного белья, оголяющая ее тело больше, чем майка с плаката Александра Дейнеки «Физкультурница» (1933), и сексуализирующая ее образ.
1932 год, время создания снимка «Молодость», был ознаменован началом «борьбы с формализмом» — цензуры, распространившейся на литературно-художественные круги и стремившейся подавить любые творческие происки, выходящие за пределы социалистического реализма. Иван Шагин представляет сюжет, на первый взгляд, свободный от советской идеи найти определение любому человеку через принадлежность какой-либо деятельности.
Этот кадр, столь не характерный для массива работ Ивана Шагина, тем не менее, не лишается типажецентричности, присущей другим его работам. Только теперь советский гражданин, советская женщина определяется через спорт: помимо сексуализации образа героини, Шагин наделяет девушку с фото такими некогда исключительно маскулинными чертами как сила и стойкость. Он подводит нас к мысли, что «идеальная советская женщина — это активный социальный индивид, освобожденный от угнетения и предрассудков прошлого» [Болотова, 2020].
Спортивный, но сексуализированный образ девушки, ее запрокинутая к небу голова, широкие движения, расслабленное выражение лица и улыбка на фотографии Ивана Шагина обнажают конфликт вошедших в массовую культуру представлений о советской женщине начала-середины 1930-х годов: с одной стороны, героине-труженице, в чьем образе впоследствии все больше начинают преобладать андрогинные черты, с другой — эротичной и романтичной девушке, вдохновленной femme fatale Греты Гарбо и Марлен Дитрих. Обличая противоречие образов, Иван Шагин представляет советского человека, советскую женщину как единицу нового общества — с одной стороны, интегрировав ее образ в представления о современной женщине из иностранной массовой культуры, с другой — мягко выделив советскую женщину среди других, изобразив ее наравне с мужчиной участницей «социалистического строительства».
Черно-белый кадр с названием «Молодость», тривиальным для нас и многообещающим для современников, выделяется на фоне более знакомых нам постановочных снимков 1930-х годов. Наклоненная линия горизонта создает динамику, а изображение морского побережья курортного города у подножия гор на фоне наделяет фотографию глубиной. Пара молодых людей на переднем плане широко улыбается: фигура девушки, раскинувшей руки и чуть прикрывшей глаза, возвышается над молодым человеком. Он же слегка придерживает ее за лодыжку, устремив на девушку свой взор.
При взгляде на фотографию рождаются ли у вас мысли, что причины радости героини: теплая погода, яркое солнце или молодой человек, который аккуратно ее поддерживает? Находите ли вы улыбку девушки искренней?
Фотографии Ивана Шагина (1904−1982) обычно относят к работам, в которых культивируется образ трудолюбивого советского гражданина, преданного своей профессии. Среди таких фотографий: «Молодая колхозница» (1931 г.), «Танкист» (1934 г.), «Физкультурники» (1933 г.). Если в 1933 году Иван Шагин начинает сотрудничество с «Комсомольской правдой», то в 1934—1935 году он презентует советских людей как активных и деятельных граждан уже за пределами СССР: на международных фотовыставках в Варшаве, Дрездене и Сарагосе.
Однако типажецентричный характер некоторых работ Шагина угадывается нелегко. Более свободного сюжета, такие кадры как «Дождь» (1950-е), словно предвосхищающий оттепельные фильмы 1960-х («Июльский дождь» Марлена Хуциева, 1966), кажутся почти случайными. Их становится сложно атрибутировать авторству Ивана Шагина.
Благодаря изображению молодого человека и девушки с фотографии «Молодость» на пляже и присущей этому контексту частичной наготы героев, становится заметна их атлетичность. В коллекции Ивана Шагина мы можем отыскать похожую на представленную «Молодость» работу: «На берегу моря» (1933, Ялта). На ней взору предстает уже не пара, а трое людей, выполняющих акробатические упражнения, что лишает изображение «Молодость» романтического контекста и, скорее, склоняет нас к ассоциациям молодости исключительно с завидным здоровьем и бодростью.
Изображение раздельного купальника на героине с фотографии спорит с такими ассоциациями — в начале-середине 1930-х раздельный купальник еще нельзя было увидеть в женском гардеробе. При этом, нижнее белье, наделяемое нами интимными значениями, не являлось канонически приватной вещью в советское время. В «квазипубличных» пространствах как дача/огород или пляж/юг не порицалось находиться в нижнем белье часто вследствие невозможности приобрести купальник. В сочетании с изображением атлетичного тела девушки возникает предположение, что на ней — вовсе не купальник и не нижнее белье, а произвольная и свободная вариация спортивного белья, оголяющая ее тело больше, чем майка с плаката Александра Дейнеки «Физкультурница» (1933), и сексуализирующая ее образ.
1932 год, время создания снимка «Молодость», был ознаменован началом «борьбы с формализмом» — цензуры, распространившейся на литературно-художественные круги и стремившейся подавить любые творческие происки, выходящие за пределы социалистического реализма. Иван Шагин представляет сюжет, на первый взгляд, свободный от советской идеи найти определение любому человеку через принадлежность какой-либо деятельности.
Этот кадр, столь не характерный для массива работ Ивана Шагина, тем не менее, не лишается типажецентричности, присущей другим его работам. Только теперь советский гражданин, советская женщина определяется через спорт: помимо сексуализации образа героини, Шагин наделяет девушку с фото такими некогда исключительно маскулинными чертами как сила и стойкость. Он подводит нас к мысли, что «идеальная советская женщина — это активный социальный индивид, освобожденный от угнетения и предрассудков прошлого» [Болотова, 2020].
Спортивный, но сексуализированный образ девушки, ее запрокинутая к небу голова, широкие движения, расслабленное выражение лица и улыбка на фотографии Ивана Шагина обнажают конфликт вошедших в массовую культуру представлений о советской женщине начала-середины 1930-х годов: с одной стороны, героине-труженице, в чьем образе впоследствии все больше начинают преобладать андрогинные черты, с другой — эротичной и романтичной девушке, вдохновленной femme fatale Греты Гарбо и Марлен Дитрих. Обличая противоречие образов, Иван Шагин представляет советского человека, советскую женщину как единицу нового общества — с одной стороны, интегрировав ее образ в представления о современной женщине из иностранной массовой культуры, с другой — мягко выделив советскую женщину среди других, изобразив ее наравне с мужчиной участницей «социалистического строительства».
Автор — Анастасия Афанасьева, историк, менеджер факультета Санкт-Петербургская школа гуманитарных наук и искусств НИУ ВШЭ — Санкт-Петербург
Фото: «Молодость» Ивана Шагина, 1932/1933 год. Предоставлено Анастасией Афанасьевой.