Вероятно, в наше время погружение в исторический контекст художников-авангардистов, вспыхнувших в культурном поле яркой, но недолговременной вспышкой, может быть оскорблением. Четкое прочтение их творчества может стать движением на пути к состариванию картины. Надежда кроется в возможности диалога с автором произведения. Павел Филонов делает всё, чтобы зритель оказался на мосту между сном и явью. Смотрящий может оказаться наделён бесценным духовным опытом, заложенном в них самих, приблизить к вечности и себя, и авангардистов в целом.
В корпусе Бенуа «Пиром королей» являет метафизический рычаг для остановки зрителем времени во имя победы над капиталистическими ценностями. Но где одержать эту победу, как не в реальном мире, и для чего её тогда одерживать?
Неестественно вытянутые лица мужчин по краям от женщины и подозрительная схожесть их взглядов намекают на то, что живых фигур на картине двенадцать, а сущность у них, возможно, одна. Отталкивающая, неестественная пластика и нарушенные пропорции человеческого тела предлагают космоцентрический вариант прочтения картины — душа и тело неотделимы, и искажённые души изображённых на ней персонажей нашли отражения в их телах. Кажется, что даже доминирующий ржавый оттенок и болезненная лазурь на коже появилась на полотне картины не из внешнего мира, а изнутри самого полотна, из сущности его персонажей. Длинные, отдающие желтизной пальцы, вытянутые из единственных помимо лиц детализированных частей тела — кистей — могли бы дотянуться до всего на свете, но выбор очерчен неровными линиями стола с фруктами и изрезанной, кровоточащей рыбой. На этом участке картины избежать символизма становится совсем трудно, — покалеченные христианские ценности сдавлены под гнётом жадных взглядов пропитанных капитализмом душ. Под этим же столом два элемента утверждающие тему социального неравенства — великан в платье и сгорбленный шут. У ног великана лежащая в мирной позе собака, чьё тёмное начало являют прежде всего глубокая тень в левом глазу.
Двенадцать душ — апостолы? Композиционное повторение «Тайной вечери»? И только ли социально-капиталистический конфликт?
Сам Филонов жил в крайней бедности, рано остался сиротой. Мотивы продиктованы его отношением к власти во времена империи, ключевые: страдание, болезненность, бедность на контрасте с корыстной, «падшей» властью, стремящейся умножить свои богатства. При этом одним из его основных методов создания картин был поиск сопряжения реальности и мира его снов. Он пытался ухватиться за образы, явленные ему во снах, и детализировал пришедшие в сознание сюжеты в своих картинах. Филонов часто смотрел на свои картины органически: они должны дышать, цвести, пахнуть.
Может оказаться, что искажённая геометрия, намекающая на иное устройство физического мира, и болезненные, неестественные цвета являются намёком самого художника идти в обратную сторону от поверхностных сюжетных прочтений, инвертировать зрительскую траекторию и обратить взор на себя. Эти решения — призыв довериться телесным ощущениям и, переняв ту инаковость, исходящую от ломаных тел, и обретя тревожную невесомость, которой окутывает абстрактная геометрия картины, попытаться обрести неповторимый духовный опыт.
Филонов наряду с другими авангардистами бунтовал, размывал содержание во имя появления новых интерпретаций. Он не утверждал своё творение как очередное высказывание, но делал полотно картины зеркалом, обращенным к душе зрителя. Павел оставлял возможность забыть о содержании и расплыться в картине. Позволить цветовой гамме из ржавой бронзы и мягкой лазури в тенях просвечивать собственное «я», чтобы найти новые нервные окончания в себе самом.
Мягкое освещение, тени за перегородкой, на которой висит картина, высокие потолки и мягкий паркет — вот та самая комната в безвременье, в которую приглашает Филонов. Имеет ли смысл продолжать времени течь через мозг и сердце, позволять ему просачиваться сквозь, когда перед тобой картина с вечным сюжетом?
Вызов и авантюра — осуществив прогулку по полотну картины, попытаться оказаться во сне наяву. В этом сне ощутить дыхание картины, которое будет единственно не ранящим тонкую кожу зрителя; почувствовать ее цветущий запах, чтобы под влиянием этих ощущений перейти в состояние мерцания и обретения собственных смыслов, пропуская по касательной застоявшееся сравнение с «Тайной вечерей» и избегая всевозможных социально-капиталистических прочтений.
Филонов обращался к вечности, но не за счёт сюжетов. Художник, выводя собственное существование на уровень метафизической матрицы, создавал творчество не на конкретном холсте с четкими размерами, а делал взмах над полотном безмерным и не ограниченным физическими параметрами. Оттого и сюжет его картины если и приглашает к определённым смыслам, то только для того, чтобы уйти от них в совсем ином направлении. Нахождение перед картиной становится медитативным процессом в пространстве, созданном на стыке сна и реальности. Ведь именно в нём Павел Филонов вёл свою духовную жизнь и тратил свои силы, чтобы это пространство запечатлевать, в нём вести борьбу за человеческие души. Возможно, в этом же пространстве Филонов ждёт зрителя для диалога. Он сделал всё для того, чтобы «Пир королей» стал действующим порталом в это измерение.
Автор -Дима Кекелидзе, фотограф, спортивный журналист и кинокритик. Обучался в Петербургской Школе Нового Кино в мастерской общей режиссуры. Закончил курсы по философии языка НИУ ВШЭ у Гарриса Рогоняна. В свободное время занимается освещением социальной стороны спортивного Петербурга.
Фото: Филонов П.Н. Пир королей. 1912-1913, источник: https://rusmuseumvrm.ru