Поворот ключика — щелчок.
Поворот ключика — щелчок.
Поворот ключика и …
Поворот ключика — щелчок.
Поворот ключика и …
Развертывается небо. Месяц висит на гвоздике, прибит ровно там, где ему положено быть. Герои приходят в движение. Звучит музыка.
Перед вами — «Механический театр». Экспрессия, хаотичная динамика мазка, брызги красного и желтого. Разнонаправленные следы кисти, особенно заметные в пространстве пейзажа, побуждают кружить взглядом по всей плоскости холста. Зоо- и антропоморфные персонажи разыгрывают спектакль.
Инал Савченков, автор этого полотна, начал свой художественный путь в 1980-х годах. Ему не было и двадцати лет, когда он, переехав в Ленинград, вступил в объединение «Новые художники». Андерграунд, рейвы, переоткрытое наследие авангарда, творческие «дикость» и лаконизм, эстетика граффити и комиксов, синтез искусств — такова обстановка, в которой сформировалась его художественная манера, узнаваемая и целостная.
В ранний период Инал Савченков отстаивает идею «один художник — одно произведение», избавляясь от каждой своей работы перед созданием следующей. Со временем отказавшись от столь радикального подхода к собственному творчеству, он сохранил вдумчивый и трепетный подход к разработке полотен, будто бы любое из них — единственное. Композиция «Механического театра» мастерски передает ощущение естественности и даже случайности, будучи при этом тонко продуманной и организованной. Взаимодействие её героев подчеркнуто умозрительной спиралью, объединяющей всё изображенное воедино и создающей эффект глубины пространства.
Как и в большинстве работ, художник обращается, с одной стороны, к фигуративным, интуитивно понятным образам, будь то птица, музыкант или балерина. С другой — они глубоко индивидуальны и обусловлены контекстом творчества художника. Например, персонаж в белом, зависший в небе, и недовольный месяц появляются в качестве главных действующих лиц в другом произведении: «Небесная механика» (2001). Из комментария художника к более раннему полотну становится понятен нарратив, который они заключают в своем взаимодействии: «В нашем понимании, когда месяц меняет свое положение, он «ходит по небу». Здесь персонаж как бы прибивает его, чтобы он никуда не уходил, а был такой постоянной константой"[1]. Таким образом, герой в белом предстает не только наблюдателем, а, быть может, демиургом или постановщиком «Механического театра»: он является единственным бездействующим и невозмутимым лицом в композиции.
Вокруг полотен Инала Савченкова можно строить теории, наблюдать за персонажами, пытаясь осознать изображенный сюжет. Такое вовлечение неслучайно, ведь их создатель также является практикующим мультипликатором. Но несмотря на визуальный код с черными контурами и локальными цветовыми заливками, кажущуюся простоту образов, юмористический эффект, его произведения невозможно свести к зарисовкам о частных происшествиях с участием фантазийных персонажей. Им свойственны масштаб и глубина, как формального, так и идейного решений. Каждая сцена — заряженный потенциальной энергией кадр, выхваченный из пространственно-временного потока. Художник отображает явления и их закономерности, архетипы и мифы, определяющие мироздание.
«Механический театр» приглашает на представление и постепенно поглощает зрителя своим трепещущим живописным ритмом. Произведение воплощает творческое начало, тонко выдерживая баланс между хаосом и гармонией, невесомостью и основательностью, юмором и обращением к универсальному.
Перед вами — «Механический театр». Экспрессия, хаотичная динамика мазка, брызги красного и желтого. Разнонаправленные следы кисти, особенно заметные в пространстве пейзажа, побуждают кружить взглядом по всей плоскости холста. Зоо- и антропоморфные персонажи разыгрывают спектакль.
Инал Савченков, автор этого полотна, начал свой художественный путь в 1980-х годах. Ему не было и двадцати лет, когда он, переехав в Ленинград, вступил в объединение «Новые художники». Андерграунд, рейвы, переоткрытое наследие авангарда, творческие «дикость» и лаконизм, эстетика граффити и комиксов, синтез искусств — такова обстановка, в которой сформировалась его художественная манера, узнаваемая и целостная.
В ранний период Инал Савченков отстаивает идею «один художник — одно произведение», избавляясь от каждой своей работы перед созданием следующей. Со временем отказавшись от столь радикального подхода к собственному творчеству, он сохранил вдумчивый и трепетный подход к разработке полотен, будто бы любое из них — единственное. Композиция «Механического театра» мастерски передает ощущение естественности и даже случайности, будучи при этом тонко продуманной и организованной. Взаимодействие её героев подчеркнуто умозрительной спиралью, объединяющей всё изображенное воедино и создающей эффект глубины пространства.
Как и в большинстве работ, художник обращается, с одной стороны, к фигуративным, интуитивно понятным образам, будь то птица, музыкант или балерина. С другой — они глубоко индивидуальны и обусловлены контекстом творчества художника. Например, персонаж в белом, зависший в небе, и недовольный месяц появляются в качестве главных действующих лиц в другом произведении: «Небесная механика» (2001). Из комментария художника к более раннему полотну становится понятен нарратив, который они заключают в своем взаимодействии: «В нашем понимании, когда месяц меняет свое положение, он «ходит по небу». Здесь персонаж как бы прибивает его, чтобы он никуда не уходил, а был такой постоянной константой"[1]. Таким образом, герой в белом предстает не только наблюдателем, а, быть может, демиургом или постановщиком «Механического театра»: он является единственным бездействующим и невозмутимым лицом в композиции.
Вокруг полотен Инала Савченкова можно строить теории, наблюдать за персонажами, пытаясь осознать изображенный сюжет. Такое вовлечение неслучайно, ведь их создатель также является практикующим мультипликатором. Но несмотря на визуальный код с черными контурами и локальными цветовыми заливками, кажущуюся простоту образов, юмористический эффект, его произведения невозможно свести к зарисовкам о частных происшествиях с участием фантазийных персонажей. Им свойственны масштаб и глубина, как формального, так и идейного решений. Каждая сцена — заряженный потенциальной энергией кадр, выхваченный из пространственно-временного потока. Художник отображает явления и их закономерности, архетипы и мифы, определяющие мироздание.
«Механический театр» приглашает на представление и постепенно поглощает зрителя своим трепещущим живописным ритмом. Произведение воплощает творческое начало, тонко выдерживая баланс между хаосом и гармонией, невесомостью и основательностью, юмором и обращением к универсальному.
Автор — Марго Наумова, искусствоведка из Академии Художеств имени Репина. Соосновательница и кураторка проекта «Понарошка»
[1] Фрагмент авторского описания заимствован с сайта галереи Vladey [https://vladey.net/ru/artwork/8400].